Сказка про Машу и вреду Малявку


Проснулась девочка Маша утром в своей кроватке и поняла, что настроение у неё плохое. И как стала Маша капризничать! И как стала она вредничать!

Не хочу, — говорит, — надевать это платье, оно синее — некрасивое! Хочу другое — красное-распрекрасное! Не хочу есть кашу — она невкусная! Хочу мороженое с орехами! Не хочу буквы читать — они скучные! Хочу мультфильм смотреть по телевизору!

Слушала мама эти капризы, слушала, да и наказала Машу. В угол поставила и целых полчаса выходить не велела.

Постой и подумай, как нужно себя вести, — сказала мама. — А если я увижу, что ты вышла раньше времени ― накажу ещё строже!

Как ― строже, мама не сказала и ушла на кухню. А Маша на маму рассердилась. Сначала она стояла в углу, по стенке ногой колотила, да приговаривала: «Не буду слушаться! Думать ничего не собираюсь! Вот так!» А потом решила совсем-совсем не слушаться: пошла, села на диванчик и стала игрушечному зайцу уши крутить.

Вдруг слышит ― кто-то противненько рядом хихикает. Глядь, а в углу стоит девчонка, маленькая-премаленькая, Маше по пояс будет. Девчонка чумазая, лохматая, платье на ней рваное, а ноги босые. Стоит, посмеивается, одним глазом подмигивает, а второго глаза за космами и не видно. Маша от неожиданности и изумления зайца выронила. А девчонка ну по комнате прыгать-скакать. И такая прыгучая оказалась да шкодливая! На столик Машин вскочила — все карандаши рассыпала, на кроватку запрыгнула — подушки раскидала, стульчик опрокинула и давай в Машиных игрушках шуршать! Нарочно дразнит! Маша и разозлилась! Даже удивляться перестала от злости, покраснела, как помидор, и завопила во весь голос:

Ах, ты так! Сейчас догоню — плохо тебе будет!

Кинулась она незваную гостью ловить. А та юрк в угол, Маша — за ней: «Ага! — кричит. — Поймалась!» Хвать руками, а девчонки и нет, а сама Маша стоит в каком-то месте незнакомом, и понять ничего не может. Где комнатка её с кошечками на обоях, и где всё, что в этой комнатке было? И где мамочка родненькая и любименькая? Вокруг место странное, неприветливое: вместо деревьев — коряги, вместо домов — норы, воздух тяжёлый, болотный и тьма кругом. Испугалась Маша, заплакала:

Куда всё подевалось? Где я?

Чего расхныкалась? Сама захотела быть непослушной, вот и попала в Поганое царство, — отвечает ей кто-то ехидным голоском. Обернулась Маша — стоит перед ней давешняя девчонка и усмехается.

Да кто ты такая и что ко мне привязалась?! — возмутилась Маша.

Я — Малявка — настоящая вреда. В Поганом царстве самая маленькая, зато и самая шустрая! Буду я из тебя тоже вреду настоящую делать.

Зачем это? — спрашивает Маша.

А затем, чтобы злючесть твоя да капризность даром не пропадали, а на дело поганое шли!

На какое такое поганое дело?

А вредность по миру сеять, из детей послушных — неслухов делать, из добрых — злых, из хороших — плохих.

Не хочу и не буду из хороших — плохих делать! — топнула ногой Маша. — А ну, быстро возвращай меня обратно в комнатку мою с игрушками, возвращай меня к мамочке любименькой!

Как бы не так! — отвечает ей Малявка. — Не узнать тебе волшебных слов, не попасть обратно домой! А быть тебе настоящей вредой. И слушайся меня, а не то пожалуюсь Бухтею — превратит он тебя в поганку и съест. То-то!

Испугалась девочка, согласилась Малявку слушаться, а про себя решила во что бы то ни стало узнать слова волшебные да домой вернуться. «Буду не настоящей вредой, буду понарошку, — думает, — обхитрю Малявку противную».

Вот живёт бедняжка в страшном месте, а всё не знает, как домой вернуться. Вокруг неё — ни лица доброго — всё вреды да злыдни. Маша плачет — те смеются, помощи ждать неоткуда. А Малявка её с утра до ночи вредному делу учит: воду мутить да злючек растить. И такая маленькая, а настырная: глаз с Маши не спускает, одну её не оставляет, покрикивает, поторапливает. А как Маша слушаться не хочет, так за косы её таскает и Бухтеем пугает.

Злючек-колючек растить трудно. Поливает их Маша водой мутной, кормит мухами сушёными, клопами мочёными, а напоить-накормить досыта не может. Злючки ненасытные, всё время визжат — есть-пить требуют, Машу царапают, за ноги покусывают. Уж Маша из сил выбивается. Тут говорит ей Малявка:

Собирайся, поведу тебя показывать Бухтею — повелителю нашему. А не понравишься ему — превратит в лягушку болотную иль поганку бледную.

А как мне ему понравиться? — спрашивает Маша, а сама от страха дрожит.

Не любит Бухтей чистеньких и добреньких. На меня смотри и старайся похожей быть, — отвечает та.

Посмотрела на себя Маша: совсем она не чистенькая. Да думает — вдруг Бухтею мало покажется? Принялась бедняжка щёчки свои грязью мазать, волосы лохматить, платьице в лохмотья рвать и вскоре стала совсем уж похожа на вреду Малявку, только ростом побольше.

Смотри, — говорит ей вреда, — не вздумай перечить великому Бухтею, что он ни скажет — со всем соглашайся, а то худо будет! Помни про лягушку-то!

Пришли они к Бухтею. А живёт он не в царских чертогах, а в болоте зловонном: на кочке моховой спит, на всё болото храпит. Смотрит Маша — страшен Бухтей! Вместо лица — рыло толстое, глазки злющие, ручищи большущие, а сам-то — соломы копна. Зверь — не зверь, не понять кто, одним словом — чудище болотное. И запах кругом тяжёлый, и чем к Бухтею ближе, тем тяжелей. Вдруг как забормочет он: «Бухти-бухты, бухти-бухты!»

Испугалась девочка, на месте застыла, на чудище не смотрит, шаг вперёд сделать боится. А Малявка её толкает: «Иди-ка быстрей к нему, да скажи: «Великий Бухтей, хочу я быть зло творящей вредой настоящей! Прими меня в своё царство, служить буду верой-правдой!»

Встала девочка перед ним, слова сказала, как её Малявка научила, а у самой все поджилочки трясутся — страшно! Тут Малявка подскочила к Бухтею и давай на непонятном языке что-то ему рассказывать, аж пищит, так торопится. Поднялся Бухтей да опять как забормочет: «Бухти-бухты, бухти-бухты!» Как ножищами затопает, как затрясётся — пыль с него тучей и вонь идёт такая, что дышать нельзя. Голова у Маши закружилась, и что дальше было, уже она не видела. Очнулась бедная девочка дома у Малявки, не помнит, как назад шла.

Эх ты, неженка! — смеётся над ней вреда. — Не выдержала духа Бухтея. Ну ничего, пообвыкнешь, дух поганый родным станет. А как научишься зло творить — совсем хорошо тебе будет, весело! Завтра тебя испытывать будем на злое дело. А как ты испытание пройдёшь, тут мне награда большая выйдет!

Малявка спит, во сне храпит, а Маша уснуть не может. Да и как тут уснёшь, когда и зло творить противно, и Бухтею не угодить страшно. А ну как не сможет она испытание пройти, что тогда? Обратит её чудище злое в поганку да и слопает! Плачет девочка, слезами обливается. Убежала бы, но дороги домой не знает. Неужели, думает, пропадать ей вечно в ужасном месте: топком, зловонном, вредами населённом? Думала она, думала и решилась бежать, куда глаза глядят!

Малявкин дом — нора тесная, дверь-то в этой норе хлипкая, щелястая, да на двери замок висит чёрный, огромный. А ключ у вреды под подушкой. Подкралась девочка к Малявке, стала ключ тащить, а подушка жёсткая, соломой набитая как зашуршит! Малявка один сонный глаз открыла, а Маша не растерялась, вспомнила песенку мамину колыбельную и давай напевать и рукой по подушке похлопывать. Закрыла вреда сонный глаз, разнежилась от песенки колыбельной, сладко засопела. А Маша песенку поёт, одной рукой похлопывает, а другой ― ключ из-под подушки тянет. Так и вытащила. Тихонько дверь открыла, и вот уж она на свободе, а куда идти не знает. Пошла бы Маша, куда глаза глядят, только темно вокруг, ничего не видно. Вдруг слышит она, кто-то пищит тихонько рядом, прямо под ногами, и так жалобно. Наклонилась девочка к земле, а это мышка серая.

Забери, — говорит, — меня, Маша, отсюда! У меня дома детки малые в норке сидят, есть хотят!

А ты откуда меня знаешь? — спрашивает девочка.

Как же мне тебя не знать: мы с тобой в одном доме жили, — отвечает мышка, — ты в своей комнатке наверху, а я в своём подполе внизу. Меня Малявка Бухтею на угощенье взяла, да не удержала, я от неё убежала. Только мне домой надо, к деткам моим — мышатам родным!

Взяла бы я тебя с собой, мышка, только сама не знаю, как отсюда выбраться… — заплакала девочка.

Не плачь, Маша, — говорит норушка, — пока ты Малявке служила, я повсюду шныряла — кое-что узнала: есть тут в Поганом царстве берёзка стройная, зимой и летом зелёная. Только не простая это берёзка, в неё Фея лесная обернулась, чтоб детей вызволять, несчастным помогать. В проклятом царстве сотворила она полянку ясную, отыскала слова чудесные, что злую силу Бухтееву ослабляют. Как ступишь на эту полянку, умоешься в родничке чистом, что рядом с берёзкой из-под земли бьёт, слова волшебные скажешь, то и окажешься дома.

А какие слова? — обрадовалась Маша.

Сейчас я тебе этого не открою. А то вдруг без меня назад вернуться задумаешь!

Что же ты меня предательницей считаешь? — возмутилась Маша.

А не обижайся, — отвечает норушка, — мы, мыши, от людей-то натерпелись, отсюда и недоверие. Так что поторапливайся, пойдём место заветное искать.

Но не успела Маша ответить, как вдруг поднялся вокруг писк да визг: это злючки Машин голос услышали, стали еду требовать. Испугалась Маша, помчалась прочь, дороги не разбирая, и мышка за ней следом несётся, попискивает, еле успевает.

А кругом темно, ничего не видно. Вот и угодила бедная девочка в болото, прямо в трясину. Трясина чавкает, Машу затягивает, та кричит-вырывается, но только сильнее тонет. Мышка маленькая рядом на кочке сидит, от страха пищит, а помочь ничем не может. Вдруг слышит Маша — топот: это Малявка, злючками разбуженная, нагнала беглянку.

Ах ты, негодная! — кричит Малявка. — Вот я тебя не стану вытаскивать! Нет тебе больше веры!

Прости меня, вредушка! — плачет Маша. — Мне домой хочется, к мамочке! Вытащи меня, Малявочка, отсюда, да пожалей, домой отпусти! Пожалуйста!!!

Как бы не так, — отвечает та. — Мне за тебя награда обещана, хочешь-не хочешь, а я из тебя вреду сделаю! А чтоб ты не сбежала, я к тебе сторожей приставлю! А то ишь какая прыткая оказалась!

Малявка Машу из трясины вытянула, а потом ногой топнула, в ладоши хлопнула, на своём тарабарском языке заклинание пролопотала, и тут же явились перед ней две жабы огромные, диковинные, с Малявку ростом. Смотрит Маша, а у жаб из пастей раскрытых клыки торчат, и рычат они, как псы сторожевые. Страшно девочке, ещё страшнее мышке-малышке. Только жабы на мышку внимания ноль, а к Маше будто приклеились: рядом прыгают, страшных глаз с неё не спускают.

Привела Малявка Машеньку назад, в нору свою тёмную. Дверь на замок закрыла, а возле двери сторожей оставила. Заплакала бедная девочка слезами горючими, плачет-рыдает, дом родной вспоминает, да клянёт царство Поганое, ненавистное!

А и не было раньше царства Поганого. Стоял на его месте лес волшебный, дремучий, с дубами огромными, берёзками стройными, ручьями чистыми, птицами певчими. Зверья разного было там множество. Были и чудища — в волшебном лесу без них нельзя! Но хоть и ужасны те были на вид, но худого не творили, а, напротив, за лесом смотрели, в порядке его содержали, Фею лесную слушались. А Фея лесная в колдовском лесу главной была.

Но ещё была эта Фея молоденькой и доверчивой. Не уследила она, как самый хитроумный из чудищ болотных из-под власти её вышел, стал якшаться с колдунами чёрными, злому колдовству обучаться. А как заметила она, что худо в лесу — поздно уж было, огромную силу тот набрал. Хотел он сам в лесу царствовать и зло творить — много в нём злости-то скопилось. Бухтеем чудища того звали...

Вот и начал Бухтей колдовать, чудный лес себе подчинять. Ушёл из леса ясный свет, сумеречно стало в нём, неуютно. Засохли деревья, не стало полянок ягодных, болота всё кругом заполонили. И птицы, и звери покинули неприглядное место. А чудищ лесных да кикиморок болотных подчинил себе новоявленный царь — кого колдовством, а кого подачками.

И стал Бухтей деток неразумных к себе забирать — злыдней и вред из них делать, царство своё множить. И было бы царство Бухтеево огромным, если бы не Феюшка лесная. Пожалела она деток малых, пожалела лес свой прекрасный и решила во что бы то ни стало свет волшебный вернуть, а с ним и жизнь былую, счастливую.

Долго думала кудесница, где же найти тот ясный свет, что тёмную силу Бухтееву пересилит, книги премудрые читала. И нашла, наконец, ответ: свет волшебный из маленьких светиков появляется. А светики эти рождаются от добрых дел, детками совершённых не с умыслом, а бескорыстно. Вот и осталась Фея лесная в тёмном царстве, чтоб деток вызволять да светики копить. А чтоб не погубил её Бухтей — взрастила волшебница росточек, который нельзя извести, да и обернулась берёзкой стройной.

Маша в Поганое царство попала, а Феюшка уж знает и спасти её мечтает. Да непросто это. Ну, а что же Маша?

Проснулась утром бедная пленница — некуда деваться, нужно на испытание идти. Пошли они: впереди жаба скачет, за ней Малявка вприпрыжку, потом Маша идёт, плачет, спотыкается. За Машей вторая жаба прыгает, подгоняет, ворчит, в оба глаза глядит.

Только не видит жаба, что у девочки в кармашке мышка-малышка сидит и Машу поучает: «Не перечь Малявке, — говорит, — а притворись своей, да выведай, где берёзка зелёная да родничок заветный в Поганом царстве!»

Утерла Маша слёзы, шагу прибавила, поравнялась с вредой и давай к ней подлизываться:

Не сердись, Малявочка, верой-правдой тебе служить буду! Хочу стать такой, как ты — вредой настоящей! Только тяжко мне здесь с непривычки: дух тяжёлый и водица мутная. Мне бы хоть разок чистой водицы попить — силы бы и прибавились!

Давно бы так! — обрадовалась вреда. — Будешь делать, что я скажу — так и я тебе послабление сделаю. Вот угодишь Бухтею, испытание пройдёшь — так и быть, свожу тебя чистой водицы попить.

А где же тут чистая водица?

А под берёзой постылой, заколдованной!

Какой такой заколдованной?

А вот какой: обратилась в берёзу одна Фея лесная, бестолковая! И сама не своим делом занимается, и Бухтею великому — помеха! Раз выгнали тебя — так и убирайся! Нечего в нашем царстве торчать — злому делу мешать! Мы ту берёзу как только ни изводили, а она на другой день снова вырастает, проклятая! Ничего её не берёт — ни огонь, ни топор, ни Бухтея заговор!

А как же берёзка эта злому делу мешает?

Тебе этого знать не надо! — рассердилась вдруг вреда. — Ишь, какая любопытная! Молчи, давай, да поторапливайся — Бухтей ждать не любит! А как придём — смотри на него ласково, глаз не прячь!

Вот привела Малявка Машу к своему царю. «Как же глаз не прятать, если боязно смотреть на чудище этакое!» — думает девочка, но вреде не перечит.

А Бухтей и вправду, ох и страшен да толст! Разжирел от царской жизни. А ведь не был он раньше таким, а был всего лишь упитанным. Тело его, как и положено болотному лешему, покрыто было зелёной осокой — травой болотной. Но от чёрного колдовства высохла трава, вздыбились на теле Бухтея колючие стебли. Страшен он стал... Глянул он на девочку и как давай бухтеть: «Бухти-бухты, бухти-бухты!»

Чего это он? — спрашивает Маша шёпотом, а сама к Малявке жмётся, боязно ей, но уж не так, как в первый раз.

Молчи! — шипит Малявка. — Это он силу злую набирает!

Набрал Бухтей силу, смрад от него пошёл такой, что терпеть невозможно, а терпеть-то надо. Вот Маша и терпит. А Бухтей тем временем к ним направился. Кинулись ему навстречу жабы, давай возле ног вертеться, ручищи страшные лизать. И Малявка подбежала, к ручище припала. Похвалил её Бухтей.

А ты что же, Маша, рук своему царю не целуешь? Или не хочешь быть в моём царстве? — грозно спрашивает чудище.

Иди, иди! — подскочила вреда к девочке и ну толкать к Бухтею.

И боязно Маше, и противно ручищу грязную целовать, но ничего, выдержала. А царь вместо посоха жёлтую кость держит. Как стукнул он оземь этой костью, так земля задрожала, и со всех сторон потянулись к нему твари его подданные: кто из нор вылезает, кто из болота, кто из кустов продирается. Окружили Машу, смотрят на неё, перешёптываются.

И страшно девочке, и чудно: про таких чудищ раньше она только мультики смотрела, а тут их вон сколько, на любой вкус. Но ведут себя тихо. Рядом с монстрами да кикиморами болотными вреды стоят — в прошлом такие, как сама Маша, девочки и мальчики, а сейчас — слуги Бухтеевы. Смотрят на Машу, ехидно похихикивают, весело им!

Вдруг как крикнет Бухтей:

Испытать её!!!

Тут Малявка засуетилась, подвела девочку к колодцу, что возле норы Бухтеевой стоит. А в колодце вода чёрная-чёрная, как чернила.

А ну, вспоминай, — приказывает Малявка, — самого вредного из твоих друзей!

Нет у меня вредных друзей, — отвечает девочка. — И Иринка хорошая, и Светочка, и Алёнка добрая — всегда делится…

Нет, нам добрые ни к чему, с ними зло творить не получится, вспоминай плохих! Да живо!

Тут вспомнила Маша Егорку соседского, который у неё велосипед отбирал: сам на её же велосипеде катался, а Маше не давал. Только вспомнила она Егорку противного, глядь ― в колодце, как на экране, Егорка и появился. Смотрит Маша, удивляется, а мальчик на экране шоколадку лопает.

Ну, теперь будем ждать, пока он вредничать начнёт, тогда и мы начнём зло творить, — говорит Малявка.

А сколько ждать?

А пока не начнёт.

А если он совсем вредничать не станет? — спрашивает Маша.

Ну, тогда Бухтей тебя в лягушку превратит!

Но тут Егорка завредничал. Шоколадку доел и давай у своей мамы вторую выпрашивать.

Нельзя, — говорит Егоркина мама. — Много сладкого вредно.

А-а-а! — ноет мальчик. — Хочу ещё!

Тут Малявка вытащила из мешка злючку. Та визжит, брыкается, злою силой накаляется.

На, — кричит вреда и Маше злючку в руки суёт, — плюнь, дунь, а потом в колодец кидай! Да быстрее!

Маша так и сделала. Злючка в воду бултыхнулась, пошли по воде круги, а когда всё успокоилось — опять стал виден Егорка. Только уж он не просто капризничал, а злился вовсю и вёл себя безобразно: кричал, слюной брызгал, на маму кулаками махал, один раз даже задел!

Видишь, — кричит вреда, — наша с тобой работа! Сейчас ещё чуть-чуть, и можно будет тащить!

Кого тащить? — спрашивает Маша, а у самой на душе плохо-плохо.

Да вот, нового вреду! Ну что, понравилось тебе зло творить?

Маша кивнула, а сама думает: «Так вот почему иногда так бывает: злишься-злишься и остановиться не можешь! А это, оказывается, в тебя злючек кидают! А эту-то злючку я сама и вырастила, и в Егорку кинула!» — на душе у девочки ещё хуже сделалось.

А в это время вода чёрная в колодце вспенилась, аж забурлила.

Тащи его! Тащи! — закричали кикиморы и вреды из толпы. А монстры зарычали, загудели, говорить-то не умеют, только рычат!

Тут несколько вред подскочили, в колодец сеть закинули и, как рыбину, вытащили из чёрной воды испуганного Егорку.

А-а-а! — залился слезами мальчик. — Где я? Что же это делается-то?

Цыц! Кончай мокроту разводить! — прикрикнула на него Малявка. — Не то быстро в мокрицу превратим!

Испугался мальчик, рот рукой прикрыл и тут Машу увидел — глаза от удивления вытаращил, но молчит ― мокрицей стать боится.

Стыдно-стыдно Маше стало, а тут Бухтей к ней повернулся и давай её хвалить:

Вот, — говорит, — молодец, хорошая вреда из тебя получится! Прошла ты, Маша, испытание, да и лучше многих. Такого злющего мальчишку нашла, что сразу в наше царство забрать получилось. А то с иным возиться неделями приходится. Да и то: притащишь кого, а толку нет. Эх, настоящих-то злющих мало! Иди, руку целуй!

Тут все захлопали, ногами затопали — радуются! Но Бухтей снова посохом костяным о землю стукнул — все расходиться стали: кто — в болото, кто — в кусты, кто — в норы. Через минуту остались с Бухтеем только вреда, весёлая, довольная, Егорка заплаканный да Маша. А у Маши мышка, в кармашке спрятанная.

Даже жабы разбежались, знать страшных сторожей к пленнице решили больше не приставлять, доверие оказали. Одна Малявка осталась начальницей. Её-то Бухтей, видно, щедро наградил, что-то такое ей на языке непонятном поганинском сказал, что Малявка аж подпрыгнула от радости.

Ну, — говорит, — Маша, ты меня не подвела, и я тебе обещанное дам. Пойдём, отведу тебя к берёзе зелёной да чистому роднику. Хоть мне и видеть-то всё это противно, да я поодаль постою. Хочу, чтоб силы ты набралась побольше, работы у нас с тобой много!

Маша рада-радёхонька, а мышка в кармашке ещё сильней радуется, аж извертелась вся — домой хочет, к мышатам! Вот пошли они. Маша старается Егорке потихоньку, знаками всё объяснить, с собой его забрать.

Только он злится на Машу, знаки понимать не хочет, а хочет девочку толкнуть побольнее да посильнее. Рассердилась и Маша. «Ах так, — думает, — оставайся же ты в Поганом месте! А мы с мышкой сами домой отправимся!» И знаки подавать перестала.

Недолго шли они, берёзка та недалеко от Бухтеевой норы оказалась. Смотрит Маша — стоит берёзка стройная да зелёная, одна такая в Бухтеевом царстве. Все остальные деревья корявые, гнутые. И такой красивой девочке берёзка показалась, что аж слёзы у неё на глаза навернулись.

Тут слышит она — мышка пищит, хочет слова волшебные сказать. Нагнулась Маша ногу потереть, будто о камень зашибла, а мышка в этот момент ей слова быстренько и сказала. Простые слова, а самой никак бы не догадаться:

Не хочу служить злодею!

Все преграды одолею,

Буду в мир добро нести.

Злая сила, отпусти!

Вот подошла Маша к березке. На чудесной полянке воздух свежий, лесной. Вдохнула девочка полной грудью, надышаться не может. К родничку нагнулась, личико умыла, студёной вкусной водицы напилась.

«Оставайся, Егорка, раз такой глупый и вредный!» — решила девочка и сказала заветные слова. Да так громко сказала, что и Малявка, поодаль стоявшая, услыхала. А Маша и не боится больше вреды, думает сейчас же дома оказаться, далеко от Поганого царства. Только слова-то волшебные сказаны, а Маша-то всё тут: домой не вернулась, а себя выдала!

Ах, ты, гадкая! — кричит Малявка. — Меня обмануть вздумала! Так вот же быть тебе лягушкой болотной! Сейчас Бухтей узнает твоё предательство — в квакушку противную обратит и проглотит! А ну-ка, быстро пошли к Бухтею!

Не пойду! — плачет Маша, упирается, за берёзку хватается.

Малявка-то Маши меньше, сколько не пыжится, а оторвать от берёзки упёршуюся девочку не может. Уж и колотит бедную, и за косы таскает — терпит Маша, рук не отпускает.

Тут Малявка и говорит Егорке:

А ну, давай, помогай тащить! А после выпытать надо, откуда обманщица слова волшебные узнала!

Стоит Маша, дрожит, боится, а на Егорку ещё больше злится, думает: «Буду кусаться, не дам себя к Бухтею отвести! Вот получишь ты у меня, противный Егорка!»

Тут слышит — мышка на плечо вскарабкалась и на ухо давай пищать:

Вспомнила, ещё вспомнила! Слова волшебные тогда только действуют, когда их с добрым сердцем говорят, а ты, Маша, вон как злишься, аж щёки трясутся. Ты не злись, успокойся-ка, авось и попадём домой! А?

Тут березка зашелестела листвой, будто тоже говорит: «Не злись, Маша!» Да как же не злиться, когда зло берёт? На вреду противную, на весь мир Поганый, да на мальчишку соседского, который вреде помогать готов!

А только Маше зря показалось, что Егорка с Малявкой заодно. Он-то стоит, от страха ничего не понимает, только головой крутит. А как вреда его к Маше подталкивать стала, так совсем мальчишка в рёве зашелся, стал от вреды отбиваться:

А-а-а! — кричит. — Отстань от меня! Где моя мамочка родненькая? Где моя комнатка с новым компьютером? Домой хочу-у-у!!!

Тут Маша вспомнила, как тяжко ей было в Поганом царстве очутиться. Это сейчас пообвыкла она немножко, но и то тошнёхонько. А мальчишка-то тут новенький, вот и страшно ему.

И ведь это она, Маша, виновата, что Егорка тут очутился. Стыдно ей стало, аж уши запылали, жалко ревущего Егорку.

Подбежала к нему девочка, обняла, что есть силы:

Прости меня, Егорушка!

Да за руку взяла, к родничку подвела, давай мальчишку чистой водой умывать, приговаривать:

Ох, бедные мы с тобой, сиротинушки! А только нам порознь нельзя, давай вместе держаться!

Давай! — всхлипывает Егорка, размяк совсем от переживаний.

Тут берёзка над головой зашелестела, аж звон пошёл, будто листья у неё серебряные и Малявку от детей отгородила. Сколько ни пыжится Малявка, сколько ни бесится, а войти на полянку не может — закрыла берёзка детей защитой невидимой.

Тут и возникло перед детками видение в образе девушки прекрасной с косами зелёными. Покачалось видение в воздухе и мягко на землю опустилось.

«Фея лесная!» — догадалась Маша, обрадовалась. А Егорка от изумления только глаза вытаращил. Он-то про волшебницу лесную слыхом не слыхивал. Но и он сразу понял: хоть красавица на приведение похожа (всё сквозь неё видно), но бояться её не нужно, добрая она. А девушка смотрит на детей, улыбается. Поулыбалась, а потом и говорит:

Молодец, Машенька! Пожалела Егорушку. И себя, и его спасла. Моя сила там начинается, где зло кончается, теперь могу я вам помочь! Прощай, девочка! Спасибо тебе за сердце доброе! Ты ведь и мне помогла ― светики дала!

Красавица руками взмахнула, раз — и нет под берёзкой ни Маши, ни Егорки, ни мышки маленькой. Не успела вреда подмогу позвать, вернула Фея лесная детей домой. И сама от радости заплясала! Чуть-чуть осталось ещё набрать ей светиков, немножко. Скоро, скоро придёт конец страшному царству Бухтееву. Зашумит, как прежде, зелёный лес, запоют птицы певчие, зажурчат ручьи звонкие!

Открыла Маша глаза — дома она, в комнатке своей любимой. И платьице на ней красненькое чистенькое, и сама она чистенькая, без единой царапинки, и цыпок на руках нет. Будто не бывала она в царстве Поганом — ничего понять не может.

«Что же, почудилось мне всё это?» — изумляется девочка. Тут мама в комнатку её вошла, строго так спрашивает:

Ну что, Маша? Подумала, как себя вести нужно?

Мама на Машу строжится, а Маша и не замечает, а только видит, что добрей и лучше мамочки на всём белом свете никого нет! Бросилась она к ней, в передник носом уткнулась:

Мамочка, родненькая моя! Никогда больше вредничать не стану! Во всём тебя буду слушаться! Пойдём, буду кашу есть овсяную!

Удивилась мама, обрадовалась, по головке дочку погладила. А Маша всё никак не поймёт: сон ли ей приснился или была она в Поганом месте? Только слышит ― в кармашке кто-то шуршит. Сунула она туда руку, а кармашек полон листиков зелёных, берёзовых. А в листиках мышка-малышка сидит, улыбается.

Значит, был он, Бухтеев страшный мир, про который Машеньке и вспоминать-то боязно. «Был, был», — кивает мышка, а сказать ничего не пытается, потому как только в волшебном мире говорить-то она может.

Отнесла девочка мышку к деточкам и сухарик ей возле норки положила.

И с тех пор Маша вредничать совсем перестала, на всю жизнь поняла и запомнила: от мыслей злых не бывает хорошего!

Егорка же ничего не помнит, заспал, наверное, но вести себя стал тише. А мышку Маша до сих пор подкармливает.



Дорогие читатели! Эту, а также другие  детские аудиосказки  вы можете послушать в чтении автора, перейдя по ссылке.